Преданное служение стране

Часто вспоминаю лето 1990 года: трещащий по швам Советский Союз и я, старшекурсник Московского государственного института международных отношений (МГИМО), со своими студенческими амбициями, направляющийся на стажировку в Министерство иностранных дел (МИД) Узбекистана. Мною овладевало неуемное желание понять на практике основы дипломатии, знания о которых мы получали в стенах университета.

Профессора всегда были строги: необходимо было постигать тонкости ведения переговоров, дипломатический этикет, особенности международного протокола, отдельные частно-правовые аспекты международных встреч, умение грамотно выстраивать протокольную работу. «Это не просто формальности, — с привычной убежденностью говорили опытные преподаватели, — это настоящее искусство, способное предотвращать войны или укреплять союзы, словно невидимые нити, связывающие государства».

Моим первым наставником в сложнейших вопросах зарубежного протокола стал знаток государственного протокола Адхам Гафурович Расулов — человек с большой буквы. Опытный карьерный дипломат в ранге советника второго класса, он начинал свою профессиональную деятельность еще в 1972 году, когда конфликт во Вьетнаме близился к завершению, а война Судного дня только зрела в кабинетах политических стратегов Ближнего Востока.

Адхам Гафурович тонкий психолог, статный, с легкой сединой и проницательным взглядом, казалось, умел считывать собеседника с первых секунд знакомства. Он встретил меня в своем просторном кабинете МИДа. Старые, выцветшие от времени карты Средней Азии и пожелтевшие фотографии визитов иностранных делегаций — от арабских шейхов в кандурах и расшитых золотом биштах до европейских министров в идеально скроенных костюмах — украшали стены кабинета.

— Добро пожаловать, молодой человек, — сказал он, крепко пожав мне руку. — Здесь нет места ошибкам. Протокол подобен шахматам: один неверный ход — и вся партия может рухнуть, как карточный домик.

Он был строг, но справедлив, не терпел фальши и дилетантства, терпеливо исправляя мои пробелы.

— Смотри, вот так — с уважением, но без излишества. Diplomat ought to be a shadow, imperceptibly guiding the light, not the center of attention («Дипломат должен оставаться в тени, незаметно направляя свет, а не становиться центром внимания»), — говорил он, блистая безупречным английским и глубоким знанием дела.

Его подсказки превращались в уроки жизни, которые навсегда остались в памяти. Во время подготовки к встрече с индийской делегацией он словно бы между делом наглядно показал, как всего один едва заметный, но величественный жест — правильно сложенные в «намасте» руки — способен растопить лед недоверия.

В ту летнюю пору я многое усвоил из азбуки профессии. Впервые готовясь под его руководством к важным переговорам, начал понимать, насколько значимым может быть каждое слово в итоговом тексте протокола, способное повлиять на конечные договоренности сторон. Тогда мы допоздна прорабатывали детали визита делегации из Афганистана. Указывая на черновик документа, Адхам Гафурович заметил:

— Вот здесь нужно добавить пункт о взаимном уважении традиций. Это не показная формальность, а мост между народами, способный выдержать любые политические бури.

Подобные ремарки зажигали во мне настоящий энтузиазм: я ощущал себя частью процесса несравнимо более важного, чем мог тогда представить. Ташкент тех дней казался мне центром Вселенной — в воздухе витало предчувствие больших перемен. Каждый день приносил что-то новое.

Летом 1991 года я успешно окончил учебу в МГИМО и, будучи арабистом, получил распределение в Управление Ближнего и Среднего Востока Министерства иностранных дел СССР. Однако душа тянулась домой. Мне удалось уговорить ректорат перераспределить меня в МИД Узбекистана, и в конце июня я вновь оказался в Ташкенте.

Меня назначили вторым секретарем протокольной службы — под начало Адхама Гафуровича. Последующие полгода, вплоть до рекомендации Министерства иностранных дел в докторантуру МГИМО, стали для меня настоящей школой жизни.

Узбекистан вступал в эпоху независимости — августовский путч в Москве отозвался в Ташкенте мощным политическим эхом. Страна уверенно обретала суверенитет, мы готовили первые самостоятельные международные визиты, формировали основы собственного дипломатического стиля, где каждый документ становился символом новой государственности. Под руководством Расулова я наблюдал, как буквально на глазах рождалась внешняя политика независимого Узбекистана, как выстраивались отношения и с Востоком, и с Западом.

— Послушай, — произнес он однажды во время встречи с турецкой делегацией, среди ароматов восточных пряностей и голосов синхронных переводчиков, — теперь мы не периферия, а один из центров новой геополитики. Каждое рукопожатие — это шаг к независимости, каждый протокол — кирпичик в фундаменте национальной дипломатии.

Его эрудиция поражала: он свободно ориентировался во всемирной истории — от эпохи Великого шелкового пути до современных международных конфликтов, владел несколькими языками, тонко чувствовал традиции и ритуалы разных народов. Это был настоящий мастер своего дела, рядом с которым особенно остро ощущалась мера собственной ответственности.

Позже судьба еще не раз сводила наши пути. В годы моей работы в Кабинете Министров, а затем в Администрации Президента мы неоднократно встречались на важных государственных переговорах, где напряжение и ответственность ощущались в каждом слове. Позднее, уже в академической среде — в Университете мировой экономики и дипломатии, настоящей кузнице кадров внешней политики Узбекистана, у нас появилась возможность передавать накопленные знания и опыт студентам-международникам.

— Ты вырос, — сказал он однажды за чаем на кафедре. — Но помни: дипломатия — это тяжелый труд и преданное служение своей стране.

Эти слова сегодня звучат для меня особенно глубоко. Внешняя политика нового Узбекистана меняет облик Центральной Азии, превращая регион в признанную международную платформу стабильности, экономической кооперации и развития новых моделей конструктивного сотрудничества. Национальная дипломатия все увереннее сочетает прагматизм, многосторонние инициативы и уважение к историческим традициям.

В мире стремительных перемен настоящие наставники подобны маякам, ведущим сквозь туман и помогающим человеку не потерять ориентиры на жизненном пути.

Улугбек ХАСАНОВ,

профессор Университета мировой экономики и дипломатии.